Кто и почему убивает систему электронного декларирования

0














​Сбой системы электронного декларирования и политические баталии вокруг соответствующего закона стали причиной ряда скандалов.

НПО и часть доноров обвиняют власть, а та, в свою очередь, не скупится на жёсткие слова в ответ. Но если посмотреть в недавнее прошлое, кризис вокруг е-деклараций был предсказуем, прекрасно иллюстрируя более широкое явление – кризис системы отношений общества и государства.

Программа: вместо того, чтобы сделать хорошо, выкручивали руки

Для того, чтобы понять ситуацию вокруг электронного декларирования и сбой системы, стоит вернуться к событиям лета 2016 года. Тогда, в августе Государственная служба специальной связи и защиты информации давать положительное заключение о возможности приёма в эксплуатацию программно-аппаратного комплекса системы электронного декларирования.

Скандал очень быстро стал публичным благодаря ряду общественных активистов, фирме-разработчику системы и представительству ООН в Украине, которое выступало заказчиком работ. На «Европейской правде» был размещён цикл материалов, осью которого стало расследование под громким названием «Хто зірвав електронне декларування статків: хронологія та документи». Естественно, виноватым признавалась Госспецсвязь, а остальные стороны конфликта выглядели ангелами во плоти.

С другой стороны были не слишком громкие голоса специалистов, утверждавших, что с программой не всё так гладко. Изучив опубликованные в открытом доступе документы, и немного поискав информацию об участниках конфликта, я пришёл к выводу, что инициаторы атаки на Госспецсвязь мягко говоря немного лукавят, ведь:

  • Госспецсвязь принуждали принять в эксплуатацию программный комплекс БЕЗ серьёзной системы защиты данных (о чём ведомство открыто говорило)
  • К моменту «сдачи» программы не было доделана даже система верификации пользователя — то есть декларацию за, например П. Порошенко мог придумать и заполнить «дядя Ваня из Жашкова»
  • Лоббисты приёмки ссылались на успешное тестирование «авторитетными» организациями, которые на поверку оказались, мягко говоря, чуть-чуть не такими, как их представляли в прессе. Компания PwC занимается аудитом и бухгалтерскими услугами (но не тестированием ПО), а TestLab2 не имеет никакого отношения к действительно авторитетнейшей компании из Индианаполиса TestLab. Об этом говорит циферка «2» после громкого имени. Украинский TestLab2 имел портфель аж в 211 протестированных ИТ проектов с момента основания в 2009 году. То есть одна компания не имеет отношения к тестированию ПО вообще, а вторая не имеет никакого отношения к близким по названию известным профильным международным компаниям.
  • И, наконец, сам разработчик ПО — малоизвестная фирма, зарегистрированная в частной квартире по ул. Бузницкого, 15 в городе Мироновка Киевской области. Читатели могут оценить сайт этого, без сомнения, блестящего разработчика.

Эти (и другие) свои вопросы свёл в один текст в августе 2016 года. Вопросов было много, но в украинской политике есть свои особенности – прав не тот, кто аргументирует, а тот, кто ведёт себя более агрессивно. Особенно на фоне кризиса доверия общества к государственным институтам.

За разработку программы платило ПрООН, принятие этого комплекса (в том виде в котором он был) лоббировали общественные объединения, в том числе, представители авторитетного Реанимационного пакета реформ. И когда на одной чаше весов оказались «общественники и международная организация», а на другой «государственная контора», результат был предсказуем. Президент Украины П. Порошенко дал задание Госсспецсвязи буквально за пару дней доработать программный комплекс и обеспечить его запуск в эксплуатацию. То есть код, который писали одни люди более года, должны были за 7-10 дней доработать и адаптировать к применению в государственной информационной системе другие исполнители. При этом не была ликвидирована ещё одна уязвимость — система базировалась на арендованных (а не купленных) серверах, которые физически находились на площадке обычной коммерческой организации.

Не удивительно, что уже в первые дни работы системы появились декларации мультяшных героев, вымышленных персонажей. Сама же история создания и принятия в эксплуатацию программно-аппаратного комплекса электронного декларирования заставляла задать единственный вопрос «когда это всё даст сбой?»: именно «когда», а не «если» или «при каких условиях».

Процесс: превращение важного инструмента в фарс

Первый этап декларирования был под стать этапу принятия программно-аппаратного комплекса в эксплуатацию: его ход и результаты нанесли мощнейший удар не только по электронным декларациям как инструменту, но и по государству как системе:

  • Огромные суммы и указанные источники заставили усомниться в умственном развитии тех, кто руководит государством. Ведь только круглый идиот может поверить, что, депутатский значок существенно увеличивает шансы крупного выигрыша в лотерее. А опус про «Святого Николая» в исполнении мужчины в возрасте вообще более походит на диагноз.
  • Содержание деклараций вызвало сомнения и в том, верят ли политики сами в реформы о которых говорят. Суммы наличностью, которые народные избранники «хранят дома» прекрасно дополняли выступления этих же персонажей с тезисами о надёжности украинской банковской системы и доверии к национальной валюте. Дополнила картина откровенная ложь в документах. Вроде бы это и наказуемое деяние, но депутаты прекрасно продемонстрировали уважение к законам и веру в неизбежность наказания за их нарушение.
  • Наличные суммы у политика или чиновника во всём мире воспринимаются как первый признак коррупции. В Украине нал декларируют те, кто заявляет о бескомпромиссной борьбе с её проявлениями.

Общество, естественно, отреагировало с возмущением. Как свидетельствует социология Украинского Института Будущего, внушительная часть населения была шокирована полученными данными. Как показал опрос, 62% украинцев желали экспроприации экспроприаторов, как любил говорить дедушка Ленин, т. е. национализации имущества нажи того незаконно.

Тем не менее, даже в таком формате система могла принести пользу при правильном подходе. В комментарии для Украинского Института Будущего я писал «Открытые декларации полезны тогда и только тогда, когда их используют как инструмент. Как «вещь в себе» электронное декларирование не стоит и ломанного гроша. Использовать такой инструмент в полную силу можно будет лишь по прошествии года-двух. И то, если не изменятся правила доступа к данным и правила декларирования». Ключевыми становились второй, третий и последующие годы — время подачи следующих деклараций:

  • Если лицо во второй декларации показывает сумму меньшую, чем было изначально, можно задать вопрос «на что» – ведь наличные средства могут использоваться в том числе для взяток, подкупа, финансирования противозаконной деятельности. Даже если подход не явных результатов в виде уголовных дел, он демонстрирует наличие контроля за цифрами. Это дисциплинирует.
  • Если сумма наличных (да и не только наличных) выросла — справедливо задать вопрос об источниках дохода. При этом можно учитывать разрастание коллекций тех же депутатов и сравнивать их общую стоимость с аналогичным показателем «первой декларации». В таком случае уже возможны громкие коррупционные дела.

Перечисленное выше справедливо при сохранении правил, формата, норм подачи деклараций хотя бы на протяжении года-двух. В противном случае возвращаемся к начальной точке.

Как убить систему

Любая система, связанная со сбором, хранением и анализом данных устойчива при наличии трёх условий:

  • Надёжность системы сбора, хранения информации. В это понятие входит защита от несанкционированного доступа, физическая устойчивость (начиная от техники и заканчивая, при необходимости, её физической вооружённой обороной), работающие механизмы верификации.
  • Соблюдение временных рамок выполнения процессов. Простыми словами: даже на чтение декларации необходимо время, на её анализ, проверку — тем более. Это время должно быть в распоряжении лиц, привлечённых к работе.
  • Соблюдение единого формата, подаваемых в систему данных, единого набора, постоянных приоритетов в выборке материала для проверки и анализа. В противном случае ранее поданные данные трудно соотнести с новыми наборами (естественно, это возможно, но требует на порядок больше временных, людских и финансовых ресурсов).
  • Держа в уме перечисленные условия смотрим на то, как работает система электронного декларирования.

    Надёжность. Система, как принято говорить у программистов «легла». Доходит до смешного — руководитель НАЗК сам не может подать свою декларацию. Агентство, естественно, ищет виновных в лице других организаций. Называя, среди прочих ГП «Украинские специальные системы» (ГП УСС), которое занимается администрированием программно-аппаратного комплекса: мол технику для увеличение пропускной способности системы предоставили, но комплекс не работает. ГП УСС справедливо замечает, что дело не только в технике — плохая программа, не рассчитанная на обработку огромного количества обращений будет «лежать» даже при широких каналах доступа.

    Программа такая какая она есть — помним, что принять её в эксплуатацию требовали международные организации и НПО, которые занимаются «борьбой с коррупцией».

    Время. На фоне проблем с доступом ряд общественных объединений требует увольнения руководства Национального агентства по предотвращению коррупции. Вроде бы справедливо, обоснование просто превосходное — реестр не работает. Но вот интересно, что среди подписантов требования есть НПО, которые полугодом раннее требовали принять в эксплуатацию неработоспособный программный комплекс. Тот самый, который сейчас оказался неработоспособным.

    С другой стороны очевидно, что смена руководства парализует работу агентства на несколько месяцев. А значит результата анализа поданных деклараций общество будет ждать долго. И эти же самые организации ещё через полгода смогут вновь требовать смены руководства НАЗК по причине отсутствия результатов работы.

    Системность и постоянство форматов. Первые серьёзные дела по результатам декларирования можно ожидать после подачи вторых деклараций. Когда есть два документа с цифрами – есть факты, которые трудно исказить. На первой декларации можно «найти» родственников, лотерейный билет, сослаться на ошибку, в конце концов. На двух декларациях такие способы ухода от ответственности не сработают, если только не изменятся условия (и формат) подачи данных. Поэтому в ноябре 2016 я писал: «И скорее всего, через пару месяцев на фоне очередных политических баталий и уличных акций будет попытка внесения «корректив» в систему декларирования».

    Увы, имеем принятые и подписанные президентом изменения в законе. Забавно, закон принят, но внесение изменений в него продолжает обсуждаться. Значит есть вероятность, что вскоре будут разработаны новые нормы, новые подходы, которые сделают невозможным прямое сравнение данных первой и второй деклараций. Депутаты, чьи декларации вызвали вопросы, естественно, отдадут голоса за такое усовершенствование нормативной базы.

    Натисніть на стрілку що б перейти до наступної сторінки