Столетие лживого государства

0














Ложь – это питательная среда, без которой такая Россия погибнет, а какая она должна быть другой – никто не знает.

К российской лжи все настолько привыкли, что на оправдания по поводу то ли письма, то ли обращения, то ли заявления, зачитанного покойным Виталием Чуркиным, никого не удивили и не насторожили. Если бы все это происходило на российской территории, то никто бы и не обратил внимания, но произошло это в Совете Безопасности ООН, когда представитель России зачитал текст Виктора Януковича, в котором тот просил о военной помощи. Чуркин для убедительности помахал листком бумаги с текстом, развернул, чтобы камеры успели снять, а потом передал в секретариат ООН – как документ.

Произошло это три года назад, когда в Кремле полагали, что на том этапе операции по «принуждению к миру» Украины, текст Януковича должен был дать понять, что цели России серьезные и моторы танков уже разогреты. По нескольким деталям событий все должно было произойти в точности так же, как за шесть лет до того в Грузии. Русскоязычные Крыма и Донбасса теперь выступали в качестве южных осетин, а Виктор Янукович – в роли Эдуарда Кокойты. Достаточно рассказать сказки о «мирно спящих» или «распятых русскоязычных младенцах» – и все, можно захватывать, оккупировать, аннексировать. Но прежде – красиво соврать, подготовить население и мировое сообщество в том, что Кремль, как и 100 лет назад готов защищать, бороться за мир во всем мире, чтобы камня на камне не осталось.

В 1917 году к власти пришли люди, которые ложь превратили из проступка в государственную политику. Обещали свободу? Создали огромный концлагерь, в котором ГУЛАГ был лишь частью государственного устройства. Обещали землю крестьянам? Заставили все отдать – до последнего мешка зерна, отобрали всю живность и загнали людей в колхозы. Обещали заводы рабочим? Показуха, стахановское движение и социалистическое соревнование заменили достойные зарплаты, а сами заводы превращены в производство устаревших и никому не нужных вещей. Большевики понимали, что ежедневное вранье вызовет обратную реакцию, поэтому решили общаться населением исключительно с помощью пропаганды и репрессий, а все остальное подвергалось цензуре. Кто пытался сопротивляться подвергался аресту и расстрелу. Люди оскотинились настолько, что на коммунистических собраниях запросто требовали «уничтожать как бешеных собак» своих друзей, коллег и соседей.

Большевикам нужна была масса – огромная серая, безвольная и безмолвная масса, которая бы по первому зову партии могла растерзать любого, по приказу пойти воевать с кем угодно, погибать «за Родину, за Сталина». Война стала основным развлечением коммунистов, которые мечтали «мировой пожар раздуть» и установить социализм во всем мире. Сталину было мало одной шестой суши, он хотел быть отцом всех. Людей ломали через колено – проходила чудовищная селекция советского человека, когда арест или расстрел родственника, или соседа вызывал страх, страх порождал лесть и безграничную веру в мифическое светлое будущее. Люди стояли в очереди за костями, которые красиво назвали «супнаборами», и терпели. Им врали – они терпели. Партком собирал собрание и обсуждал семейную жизнь – терпели. Спецмагазины для номенклатуры были забиты дефицитом – терпели. Оплакивали непонятно зачем погибших за тысячи километров от родины – и терпели.

Большевикам удалось создать терпеливую массу с помощью репрессий, уничтожения церкви и частной собственности. И бесстыдного ежедневного, ежеминутного вранья. В 1930-х годах «черные воронки» увозили десятки тысяч заподозренных советской властью, кого в ГУЛАГ, кого на расстрельные полигоны, а советский кинематограф создавал сотни лживых фильмов про «счастливую жизнь» в стране, в которой уничтожалась интеллигенция, офицеры и священники. Напугали одно поколение, в 1930-е и 1940-е выросло новое, уже послушное и запуганное, они безропотно верили про «великую отечественную войну», но ничего не знали, про захват Восточной Польши. Если и знали, то считали, что так и должно быть.

К началу Второй мировой войны, которую в 1939 году начали Германия и Советский Союз, в самом СССР назвали Великой Отечественной, пытаясь ложью скрыть свои преступления. Уже за два года до 22 июня 1941 года Советский Союз оккупировал часть Польши и Финляндии, Литву, Латвию и Эстонию, но ведь это было до Великой Отечественной, а значит в учебниках истории не упоминается как агрессия. Заставить советских людей идти на фронт и погибать за авантюры Сталина опять помогла ложь, воспитываемый с 1917 года страх. Трудно сказать, какое количество фальшивых героев и подвигов совершили с помощью пропаганды, но истерия «величия» и непобедимости» продолжается до сих пор, даже после афганского позора и украинского капкана.

Натисніть на стрілку що б перейти до наступної сторінки

Оставить комментарий