Война – это бизнес. Война все объяснит – комбат «Торнадо»

2

Почему в 2014-ом в них нуждались первые лица страны, а в 2018-ом эти люди сидят в СИЗО – UA1 разбирался в «эффекте «Торнадо» и его роли в «разборках» бизнес-групп

Выразить бойцам «Торнадо» свою признательность, пожать им руки и сфотографироваться с ними на память входило в обязательную программу многих украинских топ-чиновников в период начала боевых действий на востоке в 2014 году.

Эти люди постоянно были на связи с Арсеном Аваковым и Антоном Геращенко. Выполняли личные поручения Юрия Луценко и Андрея Парубия. В моменты прорывов боевиков отвечали за безопасность первых лиц Луганской обладминистрации.

Но уже в 2015-ом они внезапно оказались контрабандистами и мародерами, топ-чиновники начали стыдиться знакомства с ними, а название их подразделения – «Торнадо» стало едва ли не именем нарицательным, обозначающим отмороженных беспредельщиков-бандитов с удостоверением участника боевых действий.

Семь месяцев суд рассматривал дело экс-«торнадовцев», прежде чем вынести приговор – длительные сроки заключения для восьми бойцов. И уже десять месяцев идет процесс апелляции на этот приговор.

Решить, виновны или невиновны «торнадовцы» и поставить точку в этом деле должен только суд. Хотя вопросов уже накопилось более чем достаточно.

Например, почему еще задолго до окончания следствия и начала судебного слушания главный военный прокурор Анатолий Матиос публично заявлял о «Торнадо», как о мародерах-убийцах-насильниках.

Почему суд над ними проходит в закрытом режиме, хотя обвинения в воровстве не являются причиной закрывать процесс для СМИ.

Почему, несмотря на информацию о видеозаписях зверств, которые якобы нашли в телефонах «торнадовцев», прокуратура так и не смогла их предоставить, даже с учетом закрытого судебного процесса. И еще много разных «почему» – но это предмет отдельного расследования.

Задачей интернет-издания UA1 было проследить «эффект «Торнадо»: как люди, которые в 2014-ом нужны были всем, вдруг оказались изгоями, о которых неловко говорить в приличном обществе.

Наш разговор с главными фигурантами дела «Торнадо» прошел в стенах Лукьяновского СИЗО в Киеве. С момента начала суда над ними это самое полное интервью без купюр и цензуры, которое дали комбат «Торнадо» Руслан Онищенко (Фриман) и два его заместителя – Николай Цукур (Охотник) и Максим Глебов (Ахиллес).

UA1 дает возможность читателям самостоятельно решить, сколько правды в словах этих людей, и какую роль они сыграли в процессах, происходивших в АТО и прифронтовой зоне в 2014-2015 годах.

С самого начала репутацию бойцов «Торнадо» подпортило участие в батальоне «Шахтерск», который расформировали с пространной формулировкой «за мародерство». Можете объяснить, какие конкретно претензии были к батальону?

Онищенко: Причина расформирования «Шахтерска» – это «Форест Парк», оздоровительно-развлекательное заведение под Донецком. Это большой комплекс с озерами, спорткомплексом, площадками для гольфа, тенниса, летними домиками. Заведение донецких олигархов, правых-левых рук Рината Ахметова.

Я вывел подразделение из Иловайска после четырех боев – потрепанное, порванное, с севшими рациями. Нас поселили в Волновахе в пионерлагере, где не было ни воды, ни света. Лагерь в «зеленке», вокруг ДРГ, а без раций, без телефонов мы не можем охранять периметр. А у меня раненые бойцы и несколько тон оружия на КАМАЗах.

Я четыре дня звоню начальству – безрезультатно. Тогда решил найти какое-нибудь учреждение, где есть свет и вода. Посылаю группу разведчиков, они возвращаются и говорят – ничего. Есть только в 5-7 километрах от нас «Форест Парк». И я принимаю решение зайти туда.

Нашел директора, договорились, что он 70 человек отдыхающих переселит в четырехэтажный комплекс, а мы займем летние домики. Там мы могли подлечить своих бойцов, зарядить рации, телефоны.

Он даже просил нас охранять периметр, потому что мины ложились уже близко, а охрана разбежалась. Все нормальные люди убегают от войны.

Кто же в это время отдыхал?

Онищенко: Прослойка так называемого мирного населения, которое не могло расстаться со своим имуществом в Донецке. У них там рынки, магазины, и они продолжали работать. Когда начинался обстрел Донецка, они уезжали в «Форест Парк» пересидеть, а потом возвращались.

Для кого-то война, а кто-то продолжает работать. Но ты можешь работать там, если платишь и работаешь под «крышей» – это или подразделение «Восток», или казаки, или «Оплот». Для меня такие люди тоже враги, они не стреляют, но кормят и подносят патроны.

Глебов: Каким образом террористы защищаются? Мирным населением, поэтому мы не можем вести артиллерийскую войну, а нас они успешно расстреливают «Градами».

Онищенко: Так вот, когда мы там поселились, мне посыпались звонки от всех – начиная от Киева и заканчивая Мариуполем.

Кто звонил?

Онищенко: Геращенко, Филатов, Шкиряк, мэр Мариуполя Хотлубей, генерал МВД Глуховеря – ты что, не знаешь, куда ты заехал, чья это собственность? Потом позвонил Тарута и передал трубку хозяину заведения Александру Атаманенко (бизнес-партнер Ахметова, экс-директор «Донбасс-Арены» – ред.). Он сказал: даю тебе сутки, чтобы тебя там не было.

Я говорю: физически не успею. Мне надо 10 дней, чтобы привести в порядок технику, поставить бойцов на ноги, и мы покинем «Форест Парк».

Он начал угрожать, хамить и сказал, что приложит все силы, чтобы подразделения «Шахтерск» не было. Человек – мужчина: дал слово – и сделал.

Каким образом?

Онищенко: Тогда была угроза захвата Мариуполя. Президент-барыга прилетел за своим имуществом: забирали станки, вывозили его предприятия. И Порошенко заскочил подбодрить своих соратников.

Тарута подвел к нему хозяина «Форест Парка», у них состоялась беседа. Через час Порошенко позвонил Авакову и потребовал, чтобы «Шахтерск» расформировали. Это была крупная жирная точка.

Потом приехал комбат Филоненко и сказал, что батальон расформирован. Также мне позвонил Геращенко и сказал, что батальона нет, сами виноваты, мы вас предупреждали. Воюете вы хорошо, но не знаете, в чей огород залезли.

Цукур: Все говорят – мародеры, расформировали. А сколько людей было привлечено по «Шахтерску» за мародерство, за другие преступления? Ни одного, хотя говорили, что есть многочисленные факты.

После расформирования «Шахтерска» Аваков подписал распоряжение о создании «Торнадо». Чье это было решение, и как его принимали?

Онищенко: Меня вызвали в Киев на разговор с Аваковым. Он знал, что «Шахтерск» – боевое подразделение, нужное в этот период. Сказал мне: придумывай название и вперед. Было принято решение создать «Торнадо».

А вы касались вопроса расформирования «Шахтерска»? Аваков как-то объяснил это решение?

Онищенко: Да. Было обидно, я был возмущен – какая причина? Не было никакого мародерства, не было причин нас расформировывать. Я так ему и сказал. На что он мне ответил: знаешь, название поменяли, а миллион заработали.

Что он имел в виду?

Онищенко: Война – это бизнес. Людские жизни – это валюта для наших чиновников, президента, прокуроров. Зарабатываются деньги на всем. На предательстве бойцов, на сдаче территорий, на контрабанде. И на авантюре, которая произошла с «Форест Парком»: у кого-то самолюбие заиграло, и он выложил миллион, а может, несколько.

Деньги были уплачены Порошенко, и он решил расформировать добровольческий батальон лишь потому, что ему ляжку нагрел какой-то миллион. Нас просто про-да-ли.

Рота «Торнадо» дислоцировалась в Станице Луганской, когда главой военной администрации Луганской области был Геннадий Москаль. Именно он требовал вывести «Торнадо» за пределы области наряду с «Айдаром». Что у вас там с ним произошло?

Цукур: Когда вы разговариваете с Москалем, вам кажется, что это в доску свой парень. Он располагает к себе, но этот генерал непростой человек.

Онищенко: Есть такие генералы, которые умеют возглавить преступность. Москаль по определенной информации имел несколько заводов на территории «ЛНР» вместе с Науменко (Анатолий Науменко, начальник ГУ МВД Украины в Луганской области, подозревался в причастности к контрабанде, расстреле группы по борьбе с контрабандой во главе с Андреем Галущенко (Эндрю), продаже крупных партий металла. В частности, обвинения против него выдвигал экс-глава Луганской ОГА Георгий Тука – ред.).

Один завод разливал водку из российского дешевого спирта, ею поили всю первую линию. Также метадон и амфетамин – эта наркота шла как на нашу территорию, так и сепаратистам.

Я не был на этих заводах, но могу это подтвердить тем, что Науменко и Москаль тщательно охраняли завоз водки и метадона на нашу территорию. Мы это останавливали, мы это находили, мы об этом говорили сотрудникам СБУ, но сектор «А» жил своей жизнью. Это огромный рынок, где каждый получал свой кусочек и закрывал рот.

На каждом пропускном пункте, где проходит контрабанда, свои «смотрящие» – офицеры, «прихваченные» уголовными делами. Деньги носят 360-литровыми мусорными пакетами.

Цукур: Когда начались скандалы, я пытался зайти к Москалю. Уже был в приемной, но вышла секретарша и сказала, что говорить с ним можно только после разговора с Науменко. Вот когда он позвонит Москалю, тогда вас и примут. По-другому он не общался.

Мы обратились к Москалю, когда пошла контрабанда. Может, помните, были видеоролики, когда церковную утварь оттуда везли, золото, которое задержали «айдаровцы». С ними договориться не получилось, переключились на нас, чтобы мы начали пропускать.

Нас начали обрабатывать и выводить на уровень губернатора, а он: ребята, это наше имущество, нужно его вывозить, нужно будет пропустить.

Я так понимаю, что если везут 10-20 кг золота, то это не бабушка, которая тянет две качалки колбасы. Это куда-то к кому-то поедет. Мы говорим, дайте координаты, кто будет встречать, как это будет происходить. Они нам: никаких координат, глянули – если добро хорошее, пусть хлопцы едут. Нас это насторожило.

Более серьезная заруба пошла, когда Москаль сказал Матиосу, что если вы с «Торнадо» ничего не сделаете, они здесь поднимут бунт. Этот момент связан с углем.

На шахте Горская, Тошковская лежали горы угля. С той территории идет уголь, а у нас пропадает. Тогда же 24-я бригада ВСУ задержала поезд, с которого все началось. Парни смотрят документы – уголь вчера еще был в США, а сегодня уже здесь.

Онищенко: Вся Луганская область в карьерах, там снимают землю – есть пласт угля метр-полтора шириной, и его гребут. Себестоимость маленькая, они могут купить тонну угля за 300-400 гривен, а показать, что он приехал из Африки по цене 120-150 долларов.

Цукур: Шахтеры пяти шахт хотели выйти в Северодонецке и сказать все Москалю в лицо. Но они боялись, что против них будет задействована милиция. Мы дали гарантию, что бить никто не будет. Речь шла о блокировке поставок с той стороны и митинге 5 тысяч человек, который должен был пройти в Северодонецке.

Тогда Москаль и вызвал Матиоса – делай что-то с ними, потому что они устроят здесь бунт.

А с вашим непосредственным начальником Науменко, насколько я понимаю, изначально у вас были хорошие отношения. Но потом они испортились настолько, что вы отказывались выполнять его приказы. В чем причина?

Онищенко: Науменко с Москалем создал «Луганск-1», чтобы контролировать контрабанду, но они иногда еле дотягивали до 150 человек личного состава. И он хотел сделать из нас карманный батальон. Свиней привозил на шашлык, водку привозил прямо в часть, хлопал по плечу, говорил, какие мы порядочные.

Он был уверен, что со мной договорится. Я из Донецка, работал в Донецкой и Луганской областях, то есть дышу и мыслю, как он. Я остался без дома, мне нужно строить новый. Значит, есть предпосылки, что я его услышу, и буду бороться, только не с коррупцией, а с теми, кто мешает коррупции.

Он убирал ненужных людей, Эндрю один из таких (2 сентября, 2015 года возле Счастья расстреляли сводную мобильную группу по борьбе с контрабандой, был убит руководитель группы Андрей Галущенко (Эндрю) и сотрудник фискальной службы, заказчики не обнаружены – ред.). И много совестливых «айдаровцев», «донбасовцев», которых он уничтожил, обвинил, убил, посадил, чтобы они не мешались под ногами у него и у Москаля, не мешали делать бабло.

Он называет себя генералом, но в жизни он Толя «Железяка». Те звезды, которые он иногда одевает на камеры, – это металл, который он сдает десятки лет и обогащается.

Для чего Науменко туда поставили? Да потому что он хорошо ориентируется в Луганской области – не просто так Болотов назначал его народным милиционером (29 апреля 2014 года так называемый народный губернатор «ЛНР» Валерий Болотов назначил Науменко «народным милиционером» – ред.). Он удобен, и лучше его никто не организует все «прекрасное».

70% личного состава у Науменко осталось на территории «ЛНР». И он их не забыл, был с ними на связи. У него постоянно было с собой минимум восемь телефонов. Он при мне неоднократно уничтожал телефон, чтобы не проследили его звонки.

Цукур: В Станице Луганской есть дома прокурора «ЛНР», начальника танкового гарнизона «ЛНР», и эти дома охраняет участковый по приказу Науменко. Остальные дома грабили. Науменко думал, что мы тоже пришли на войну подзаработать.

Предлагал поучаствовать в схемах?

Онищенко: Конечно. Например, прикатить колеса под сосны, поджечь – якобы попал «Град» и лес загорелся. А потом выкосить несколько квадратов леса как горельник и продать сепаратистам.

Также было предложение в шевронах «Айдара» сделать беспорядки в Северодонецке в магазине «Амстор» (сеть «Амстор Ритейл Групп», 70% принадлежит одному из лидеров Оппоблока Вадиму Новинскому – ред.). Когда-то Науменко работал начальником охраны у Новинского по «Амсторам».

Почему в шевронах «Айдара»?

Онищенко: Он говорил – вы настоящее милицейское подразделение. А что такое «Айдар»? Да это ОПГ, это бандиты, у них 25 командиров, кому они подчиняются?

Цукур: У Новинского с его бизнес-партнером пошли какие-то разногласия, и он попросил Науменко это сделать. А тот хотел эту задачу возложить на нас.

Онищенко: Была еще одна схема – если боевик хотел вернуться к мирной жизни или отдохнуть на территории Украины, он мог обратиться к Науменко за справкой, что прошел проверку и к сепаратизму не имеет никакого отношения. Обычная справка – 5 тысяч долларов, а за 20 тысяч становились бойцами какого-то подразделения и получали УБД.

Неоднократно Науменко требовал, чтобы я ввел в штатку (штатное расписание – ред.) подразделения 5-7 человек. Я отказывался – у меня за штаткой более 100 человек, которые со мной прошли Иловайск.

Кого предлагал?

Цукур: Например, Андрея Шевцова, потом его поставили в Винницу (экс-начальник Нацполиции Винницкой области, 17 марта 2016 года задержан СБУ при попытке бегства в Россию, подозревался в госизмене – ред.).

А также Сергея Корсунского, командира «армии юго-восток» (один из организаторов захвата Луганской ОГА, правая рука «народного губернатора» Болотова – ред.).

Науменко требовал, чтобы они прошли по спискам нашего подразделения и получили УБД. В результате они по документам прошли через «Луганск-1». На справках стоит подпись Науменко.

Науменко давал какие-то указания пропускать фуры, которые шли на ту сторону и обратно?

Цукур: Однажды ребята проезжают мимо нашего блок-поста и видят, что ближе к 9 вечера фуры идут, когда нас там уже нет – по приказу в 6 вечера мы едем в свое расположение. Начинаем разговор – разворачивай машины, никто никуда не едет. Выплывает товарищ Науменко – отпустить.

Пробовал договориться?

Онищенко: Пробовал. Предлагал деньги от 10 до 50 тысяч долларов, предлагал хорошие условия размещения. Потом пошли угрозы.

Чем угрожал?

Онищенко: Уголовными делами. Он прямо говорил – вы сядете, я сделаю из вас мародеров. Тебе мало, что тебя расформировали за «Форест Парк»? Хотите тоже быть ОПГ?

Глебов: Когда с Русланом ничего не получилось, начали подъезжать к командирам – к Коле, ко мне, предлагать должности. Говорили, напишите на него, проблем не будет, мы его по тихой грусти скрутим, и вы забудете о его существовании.

Примерно в это время вы постоянно были на связи с топ-чиновниками, фигурировали фамилии Луценко, Парубия. Какие дела у вас с ними были?

Онищенко: Мы делали много видео и фотосъемок для Геращенко, Яценюка, Парубия, Луценко. У каждого были какие-то просьбы.

У Луценко в Антраците и Ровеньках были свои интересы – там жили какие-то его знакомые или родственники, мы их вывозили.

Парубия интересовали блок-посты: возможно ли вывезти не просто жителей, а грузовые машины из Луганска. Но что в этих машинах, я не знал.

С контрабандой в зоне АТО связывали еще одного человека из окружения Авакова – экс-комбата «Азова» Андрея Билецкого. Была информация, что крытые грузовики батальона без досмотра шли на мирные территории. И забиты они были неучтенным оружием. Слышали об этом что-нибудь?

Онищенко: Это карманный батальон Авакова. Все, что делает «Азов», – это правильно, это можно. Поэтому досматривать и вникать в дела «Азова» – все равно, что вникать в дела министерства. На это не имеете права ни вы, ни мы.

Азов всегда был хорошо экипирован, у них всегда была хорошая техника. И хорошее оружие. И его всегда было очень много.

Вы неоднократно сталкивались с еще одним комбатом-нардепом Юрием Березой. Но и с ним у вас отношения не заладились. Почему?

Онищенко: Потому что Юра Береза не патриот, а барыжья морда, как Порох, Матиос, Науменко. Поэтому он и нашел с ними общий язык и так замечательно чирикает в Верховной Раде.

Он с первого дня вытягивает сельхозтехнику к себе в колхозы. Под Песками, под Донецком было много площадок, где продавалась новая техника. Мы видели, как по трассе десятками гнали трактора и комбайны Юре Березе (нардеп от «Народного фронта», один из крупнейших землевладельцев, неоднократно фигурировал в скандалах с рейдерским захватом сельхозпредприятий и отъемом урожаев при участии бойцов «Днепр-1» – ред.). Нам был приказ эту технику не трогать.

Также Юра активно занимался рейдерством в Павлограде. Приезжал с бойцами на шахты и требовал долю. Точно так же и к фермерам – требовал часть урожая. Он везде имел свою долю, занимался не войной, а торговлей.

Была информация, что во время парламентских выборов в 2014-ом у вас были общие делам с Березой в Днепропетровской области. Чем занимались?

Онищенко: В период выборов меня вызвали к Березе, там был и Борис Филатов. Береза объяснил, что регионалы пытаются захватить власть в Днепропетровской области, и мы должны это остановить.

Наша задача – на 11 избирательных участках сорвать выборы: разогнать неугодных людей, помешать СМИ снимать, уничтожить бюллетени. Моих бойцов должно было быть 100 и еще 70 из «Днепр-1».

Я понимал, что это неправильно, но если откажусь, нас заменят теми, кто выполнит эту задачу на пять с плюсом. Так лучше мы выполним ее на три с минусом.

Грузимся в автобусы, едем в Новомосковск. Там нас ждали бандюки, которые должны были координировать нашу деятельность, человек 20-30 на джипах.

Я вышел из автобуса и спросил, кто старший. Какой-то парнишка начал меня оскорблять – ты, мусор гнилой, тебе сейчас скажут, как стоять, чем дышать, ты тут не задаешь вопросы – ты отвечаешь.

Спрашиваю: на каком основании вы со мной так разговариваете, а он в драку. Я дал приказ «работаем», и мои пацаны за пять минут положили их на землю.

У меня двое раненых, потому что бандюки начали стрелять. Звоню генералу Глуховере – задержали банду, всех везу в отделение, скажите, в какое. Он схватился за голову, ой-ой, что же делать, всех отпускай! (Виталий Глуховеря, приближенный к экс-главе МВД Виталию Захарченко, прикрывал участников разгона Днепропетровского Майдана. Выдвиженец министра МВД Авакова, также его назначение поддержал Борис Филатов. Подозревался в коррупции – ред.).

Я отправил один джип с ранеными в больницу, в другой собрали все барахло бандюков и уехали к себе на базу. Потом приехали люди от Березы, попросили отдать оружие и машины.

Я понял, что нет смысла вникать в эту помойную яму. Политические дебри нас не интересовали. До такой степени от них воняло дерьмом, что мы хотели уйти на первую линию и заниматься своим делом.

Тем не менее, «Торнадо» попытались использовать для передела сфер влияния в Запорожье. Дело окончилось скандалом и стрельбой в центре города. Что там произошло?

Онищенко: Когда была создана рота «Торнадо», мы получили приказ от Авакова передислоцироваться в Запорожье для работы на блок-постах. Я с приказом приехал к генералу МВД Ольховскому и столкнулся с тем, что ему очень не нравится, что мы будем в Запорожье (Виктор Ольховский, начальник ГУ МВД в Запорожской области, в середине 2000-х фигурировал в скандалах с крышеванием наркоторговли, из-за чего был снят с должности, тогда его защищал Юрий Луценко. Также подозревали, что генерал был тесно связан с криминальным авторитетом Анисимом – Евгением Анисимовым, «смотрящим» по Запорожской области – ред.).

Он матерился, оскорблял Авакова, кричал, что ему пофиг, у него свои начальники, свои «папы», которым он служит, которых слушает. Что они скажут, то он и будет выполнять.

Он называл какие-то фамилии?

Онищенко: Нет, хотя я задавал вопрос – о ком вы? Вы генерал, и у вас непосредственный начальник – министр МВД Аваков, о ком вы хотите мне рассказать? Внесите ясность.

Чем окончился этот разговор?

Онищенко: Ольховский успокоился и сказал, чтобы я ехал к мэру Сину (Александр Син, экс-регионал, подозревался в злоупотреблении властью и незаконном отчуждении земель – ред.). Многие запорожцы знают, что это сепаратист №1.

Я приехал в мэрию, секретарша сказала, что он принять не может, попросила оставить номер и обещала позвонить, когда можно будет приехать.

Как раз тогда ребята из запорожской самообороны и «Правого сектора» пригласили нас провести совместные тренировки и обменяться опытом. И тут мне звонят, что можно подъехать к мэру.

Я еду с 60 бойцами на тренировку, а на обратном пути заезжаю к мэру. Бойцы остались ждать в автобусе в парке недалеко от мэрии. Я взял с собой только четверых – у меня служили юристы, работники прокуратуры, и если бы я не смог дипломатично говорить, интеллигентные ребята дали бы фон для нормального мирного разговора.

Захожу в кабинет, он стоит в углу. Полный, в белой выглаженной рубашке. Поворачивается и начинает меня сразу же ху#сосить. На каком основании зашли в кабинет с оружием? И дальше матами.

Я говорю, вот мое удостоверение, ребята тоже показали документы. При нас только табельные пистолеты на поясе. Мы должны их в тумбочке у секретарши оставить? Давайте поговорим по сути. Немного сбил его пыл, сели за стол. Зашло еще два его зама, и начали нас убеждать, что подразделение здесь не нужно.

Поймите, Запорожская область имеет свои комбинаты, «Мотор Сич», металлургические заводы. На каждом предприятии есть крошки, и эти крошки со стола хотят собирать три человека в области: генерал МВД Ольховский, мэр Син и генерал СБУ Шмитько.

Мэр несколько раз уходит в угол, общается по мобильному. Через какое-то время забегают пять вооруженных людей в гражданском: стоять, кто старший?

Я показываю удостоверение, меня сразу же подхватывают под руки, вытаскивают. Все выскакивают в приемную, а там уже куча людей с оружием, в черной форме, в балаклавах.

У меня на шее рация, я связываюсь с командиром в автобусе, сообщаю, что нас захватили, и даю приказ работать. Бойцы прорываются, кладут всех на пол, обезоруживают, и этим людям приходится нас отпустить.

Мы выходим из здания, но вокруг него уже начинают стягивать кольцо силовиков. Я прошу, чтобы нам позволили загрузиться в автобус и уехать, но люди в кустах нас не слушают, щелкают затворами.

Рядом со мной боец с пулеметом, я взял оружие, сделал очередь в воздух, после чего люди в кустиках разбежались, дав нам возможность сесть в автобус и уехать.

Через несколько минут мне звонок, человек представляется – генерал Шмитько, СБУ, Запорожье. Ты чего себя так ведешь, ты что, не понял, где ты находишься? (Александр Шмитько, фигурант многочисленных коррупционных скандалов, подозревался в связях с местными криминальными авторитетами и крышевании сети конвертационных центров по отмыванию денег – ред.).

Я так понял, что он хотел нас арестовать. Люди в черном были из «Альфы», люди в гражданском – оперативники СБУ. По телефону он сказал: это я тебя на чай приглашал.

Как Аваков отреагировал на этот конфликт?

Онищенко: Арсену Борисовичу очень понравилось, что его подразделение МВД так лихо справилось с «Альфой», очень был доволен. Благодарил за боевую подготовку личного состава.

Сопротивление сотрудникам СБУ, стрельба в центре города – по этому поводу в отношении вас и ваших бойцов возбудили уголовное дело?

Онищенко: Нет, знаете, это вообще прошло тихо. Я так понимаю, «папы» областей между собой договорились, пожали руки и разошлись.

Сейчас дело «Торнадо» находится под личным контролем Анатолия Матиоса. Чем вы так заинтересовали главного военного прокурора?

Онищенко: Тут присутствует личная обида. Вызывает меня в прокуратуру Матиос по поводу Иловайского котла (Матиос расследовал причины Иловайского котла, несмотря на то, что главным фигурантом уголовного дела по поводу этой трагедии является его родственник, генерал Петр Литвин. Виновники трагедии до сих пор не названы – ред.). Я с тетрадкой, спешу рассказать о том, что видел, ошибки, которые были, предательство и подлость генералов.

Он не спеша спрашивает: чай, кофе? Я отвечаю: нет, хочу побыстрее все рассказать, у меня мало времени. Он сказал, что сейчас придут следователи, с ними будешь работать.

Два молодых следователя увели меня в кабинет, дали несколько листов текста, говорят, читай. Думал, нужно с чем-то ознакомиться. Начинаю читать, а это хронология событий.

Спрашиваю: что это? Говорят, твои показания. Можешь в коридоре посидеть почитать. Потом это скажешь на видеокамеру и для протокола.

Говорю, свои показания я знаю сам, у меня все в тетрадке записано. Или вы хотите, чтобы я давал лживые показания? Я делать этого не буду.

А, так ты не хочешь с нами сотрудничать? Повели к Матиосу. Он спрашивает: ты что, имеешь свое мнение? Говорю, да, имею свое мнение. А он – со своим мнением будешь гнить в тюрьме.

Я подбежал к столу, понимая, что не смогу схватить эту мразь за шкуру его дорогого костюма. Поэтому плюнул ему в лицо и вышел из кабинета.

Так как вы думаете, почему Матиос занимается нашим делом с таким пристрастием? Он говорил, что устроит открытый суд, покажет видео, но сделал все, чтобы сделать суд закрытым.

У нас один эпизод по половому преступлению, так закройте этот эпизод и рассматривайте остальное открыто. Что там секретного, что не может увидеть народ?

Глебов: В управлении Науменко было 12 подразделений МВД. Но когда были прорывы сепаратистов, защищать администрацию Луганской области вызывали «Торнадо». Именно «Торнадо» они доверяли свои жалкие жизни, чтобы их защитили и эвакуировали. Так мы мародеры, или все обстоит по-другому?

А Науменко, если я не ошибаюсь, каким-то образом связан с Матиосом?

Онищенко: Они друзья с Херсонской области, где Науменко был главой МВД, а Матиос прокурором. Благодаря их дружбе Матиос сказочно разбогател. Они отжимали агрофирмы, и все это Матиос оформлял на Ирину Барах. У нее так ладился бизнес, так ладились поставки зерна…

Цукур: В начале 2000-х годов одно из европейских государств выставило Украине претензию, что были перечислены деньги за зерно, но оно так и не получено.

ОБОП и прокуратура начинают следствие в Херсонской области. Выходят на организатора фирмы, прослеживается ОПГ, вырисовывается задействованный круг лиц. И небольшой чиновник пытается подделать документы, чтобы вывести из-под удара этих людей.

Получены разрешения на негласные следственные действия, все документируется, в том числе и как этот чиновник по имени Анатолий и по фамилии Матиос приезжает под прокуратуру на новеньком Мерседесе.

Начальник ОБОПа приходит к своему руководителю, главе милиции Херсонской области Науменко, приносит папку – как, кто, где, сколько. Науменко берет эту папку, и она пропадает. Начальник ОБОПа писал докладные в Киев, но Науменко его снял.

С тех времен и всплывает Ирина Барах, которая очень любит зерно. И Матиос женился не на ней, а на тех деньгах, которые он с 2000-х собирал, как в копилку.

Вы общались с первыми лицами государства – Аваковым, Парубием, Луценко, со многими топ-чиновниками. Все они достаточно активно выражают свою позицию, когда суд выносит неправомерное, по их мнению, решение. В случае с приговором бойцам «Торнадо» эти люди молчат. Как вы думаете, почему?

Онищенко: Это все одна свора. Они друг о друге знают все: кто, где и на чем зарабатывает, кто кого прессует для того, чтобы добраться до заводов, фабрик, областей. Это одна банда, и всех неугодных она будет стирать в порошок. Одна из таких заноз для них – это «Торнадо».

Война для них настолько выгодный процесс, что можно богатеть и никому ничего не объяснять – война все объяснит. А мы потеряли дома только потому, что кто-то захотел зарабатывать. И им плевать, что течет кровь.

Источник

Оставить комментарий